(no subject)

Побывав в Риме весной, невозможно не вспомнить Маркеса, про алмазный свет римской весны и ее воздух, пропитанный древностью. Весь Рим пропитан древностью. И тут вспоминаешь Карамзина
Тацит велик; но Рим, описанный Тацитом,
Достоин ли пера его?
В сем Риме, некогда геройством знаменитом,
Кроме убийц и жертв не вижу ничего.
Жалеть об нем не должно:
Он стоил лютых бед несчастья своего,
Терпя, чего терпеть без подлости не можно!
Кстати, это "не можно" позаимствовал потом Щербаков.