А потом превращается в миф
Jun. 1st, 2024 12:08 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
marigranula В посте https://marigranula.livejournal.com/886854.htmlюя писал о фильме Елки-палки. Фильм основан на двух рассказах Шукшина, один из которых - Сильные идут дальше. Главный герой рассказа ходит летом в экспедиции с геологами. Он живет судя по всему в Байкальске, так что более менее понятно - Байкальск находится вплотную к Хамар-Дабану с его мрамором и недалеко от Саян, где есть много чего для геологов.
И вот в рассказе Шукшина (1970 года) мы встречаем:
Летом Митька уходит с геологоразведочными партиями и ходит до холодов (почему-то он ужасно гордится и важничает: «Я – сезонник»). Однажды он пришел в поселок среди лета. И, не заходя домой, протопал в аптеку. В аптеке были люди. Девушка-аптекарь отпускала лекарство. Девушка та была очень и очень миленькая, беленькая, в белом халатике. В мечтах своих Митька то и дело лечил ее от рака. В аптеке – уютно, пахнет немощью. Митька бухнул в угол вещмешок, подошел к прилавку бородатый, пропахший дымом, смолой и болотами, и громко сказал:
– Мне триста штук презервативов, пожалуйста.
Ну, замешательство… Аптекарша покраснела. Одна старушка в очереди даже перекрестилась. Тишина. Этот «сундукявичус», как его прозвали в одной партии, опять:
– Триста презервативов. И счет.
Нет, чтобы отозвать аптекаршу в сторонку и тихонько объяснить ей: так и так, нужно это для того, чтобы делать взрывы в мокрых забоях.
А вот в книге Городницкого, изданной уже в девяностые, но описывающей события первой половины пятидесятых:
В число методов поиска месторождений урана входил так называемый эманационный. Дело в том, что в процессе распада соединения урана могут образовывать радиоактивный газ -- радон, а соединения тория -- торон. Если месторождение урановой руды в коренных породах закрыто сверху чехлом осадков, то газ этот может проникать снизу в почвенный слой, создавая эманационный ареал. Поэтому на горных склонах, закрытых почвой, уран искали так: откачивали специальным насосом из шпуров в почве воздух в специальные резиновые мешочки и затем отправляли их в Сталинабад, в лабораторию, на определение содержания торона или радона. При этом в качестве "резиновых мешочков" весьма успешно использовались обычные презервативы. В один прекрасный день они вдруг кончились, и меня вместе со "старшим", которым был тоже студент-практикант Гена Слонимский, учившийся когда-то со мной в одной школе, отправили за пополнением "резиновых мешочков" в Сталинабад, поскольку их отсутствие грозило срывом работ.
Мы с Геной, исполненные важностью нашей миссии, оседлали коней и поскакали вниз. "Девушка, нам, пожалуйста, презервативы", -- заявил Геннадий, осадивший своего Басмача у дверей центральной аптеки, где по случаю жаркого дня было безлюдно. "Сколько?" -- спросила продавщица. "Две тысячи", -- гордо сообщил Гена. Девушка всплеснула руками и скрылась за дверью с надписью "заведующий". Через несколько минут оттуда появился старый еврей-провизор в серебряных очках. "В чем дело, Леночка?" -- переспросил он, и, наморщив лоб, посмотрел на нас поверх очков. "Лев Исаакович, они просят две тысячи!" -- "Ну и что? -- невозмутимо заметил провизор, -- отпустите, может быть, у них вечеринка"...
Эта история как-то докочевала до Шукшина?
И вот в рассказе Шукшина (1970 года) мы встречаем:
Летом Митька уходит с геологоразведочными партиями и ходит до холодов (почему-то он ужасно гордится и важничает: «Я – сезонник»). Однажды он пришел в поселок среди лета. И, не заходя домой, протопал в аптеку. В аптеке были люди. Девушка-аптекарь отпускала лекарство. Девушка та была очень и очень миленькая, беленькая, в белом халатике. В мечтах своих Митька то и дело лечил ее от рака. В аптеке – уютно, пахнет немощью. Митька бухнул в угол вещмешок, подошел к прилавку бородатый, пропахший дымом, смолой и болотами, и громко сказал:
– Мне триста штук презервативов, пожалуйста.
Ну, замешательство… Аптекарша покраснела. Одна старушка в очереди даже перекрестилась. Тишина. Этот «сундукявичус», как его прозвали в одной партии, опять:
– Триста презервативов. И счет.
Нет, чтобы отозвать аптекаршу в сторонку и тихонько объяснить ей: так и так, нужно это для того, чтобы делать взрывы в мокрых забоях.
А вот в книге Городницкого, изданной уже в девяностые, но описывающей события первой половины пятидесятых:
В число методов поиска месторождений урана входил так называемый эманационный. Дело в том, что в процессе распада соединения урана могут образовывать радиоактивный газ -- радон, а соединения тория -- торон. Если месторождение урановой руды в коренных породах закрыто сверху чехлом осадков, то газ этот может проникать снизу в почвенный слой, создавая эманационный ареал. Поэтому на горных склонах, закрытых почвой, уран искали так: откачивали специальным насосом из шпуров в почве воздух в специальные резиновые мешочки и затем отправляли их в Сталинабад, в лабораторию, на определение содержания торона или радона. При этом в качестве "резиновых мешочков" весьма успешно использовались обычные презервативы. В один прекрасный день они вдруг кончились, и меня вместе со "старшим", которым был тоже студент-практикант Гена Слонимский, учившийся когда-то со мной в одной школе, отправили за пополнением "резиновых мешочков" в Сталинабад, поскольку их отсутствие грозило срывом работ.
Мы с Геной, исполненные важностью нашей миссии, оседлали коней и поскакали вниз. "Девушка, нам, пожалуйста, презервативы", -- заявил Геннадий, осадивший своего Басмача у дверей центральной аптеки, где по случаю жаркого дня было безлюдно. "Сколько?" -- спросила продавщица. "Две тысячи", -- гордо сообщил Гена. Девушка всплеснула руками и скрылась за дверью с надписью "заведующий". Через несколько минут оттуда появился старый еврей-провизор в серебряных очках. "В чем дело, Леночка?" -- переспросил он, и, наморщив лоб, посмотрел на нас поверх очков. "Лев Исаакович, они просят две тысячи!" -- "Ну и что? -- невозмутимо заметил провизор, -- отпустите, может быть, у них вечеринка"...
Эта история как-то докочевала до Шукшина?
