О графоманах
Sep. 28th, 2017 05:18 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
marigranulaТема графомании была поднята еще в рассказе Графоманы А.Терца. В рассказе, Терц писал, что в отсутствии возможности издать в СССР книжку, каждый графоман мог считать себя писателем, которого, в отличии от Пушкина и Достоевского, просто не издают (например, по политическим мотивам). Сейчас издать книгу может каждый, но от этого количество графоманов не уменьшилось. Не уменьшило количество графоманов и очевидное снижение статуса писателя. В СССР статус писателя был высок и позволял прикоснуться к материальным благам. Терц описывает это так:
Сейчас было важнее дать почувствовать этой вот Зиночке – смазливенькой секретарше – ее место в жизни и мое внутреннее достоинство.
Девчонка, доступная любому корректору, а в дневные часы – редактору, который имел обычай шлепать ее по спине, смеет меня учить! Шлепать по спине… Как человек, до конца отдавшийся высокому делу искусства, я был вполне свободен от этих низменных интересов. Но если бы мне посчастливилось напечатать «В поисках радости», я мог бы шлепать ее сколько угодно и она бы не возразила, и была бы еще польщена. Но я бы так не поступил, я бы придумал другое: я бы пригласил ее поначалу в Художественный театр, потом – в прекрасном светло-сером костюме, под реверансы лакеев расслабил бы ее до потери сознания сухим грузинским вином. Потом, расслабленную, веду ее под руку в гостиницу, где для крупного писателя в любой день и час есть номер «люкс», и там, под балдахином, проделываю над нею все унизительные процедуры, какие только можно представить. Не потому, что очень надо, а для одной справедливости. Тогда она поймет, с кем имеет дело. Тогда она не будет оскорблять человека, который гигантски выше ее, но не имеет пока возможностей доказать свое превосходство…
Уменьшение привлекательности писательства компенсируется сейчас снижением трудоемкости - компьютеры и интернет позволяют быстро создавать и распространять тексты.
Ну и в конце, я бы хотел провести четкую грань отделяющую графоманов от людей пишущих в стол. Мне нравится Ю.Ким
Шумит прозаиков орава.
Один другого превзошёл.
Но тыщу лет и трижды слава
Тому, кто ныне пишет в стол !
Вот мы пришли, вот мы проходим
Сквозь дурь и одурь наших лет.
Своим пребудущим отродьям
Какой оставим мы портрет ?
Он здесь.
Он как в массивной раме.
Вот в этом письменом столе -
Лежит до срока в темноте
И смотрит острыми глазами.
И ещё очень важный момент - писатель может быть плохим писателем и не быть графоманом. По воспоминанию Шаламова, Светлов сказал ему:
Подождите. Я вам кое-что скажу. Я, может быть, плохой поэт, но я никогда ни на кого не донес, ни на кого ничего не написал.
Светлов был наверное не слишком одаренным поэтом, но не был графоманом. Он писал то что нужно, и издавался, и получал за свои публикации деньги. Возможно, издавался именно благодоря тому, что адекватно себя оценивал.
Сейчас было важнее дать почувствовать этой вот Зиночке – смазливенькой секретарше – ее место в жизни и мое внутреннее достоинство.
Девчонка, доступная любому корректору, а в дневные часы – редактору, который имел обычай шлепать ее по спине, смеет меня учить! Шлепать по спине… Как человек, до конца отдавшийся высокому делу искусства, я был вполне свободен от этих низменных интересов. Но если бы мне посчастливилось напечатать «В поисках радости», я мог бы шлепать ее сколько угодно и она бы не возразила, и была бы еще польщена. Но я бы так не поступил, я бы придумал другое: я бы пригласил ее поначалу в Художественный театр, потом – в прекрасном светло-сером костюме, под реверансы лакеев расслабил бы ее до потери сознания сухим грузинским вином. Потом, расслабленную, веду ее под руку в гостиницу, где для крупного писателя в любой день и час есть номер «люкс», и там, под балдахином, проделываю над нею все унизительные процедуры, какие только можно представить. Не потому, что очень надо, а для одной справедливости. Тогда она поймет, с кем имеет дело. Тогда она не будет оскорблять человека, который гигантски выше ее, но не имеет пока возможностей доказать свое превосходство…
Уменьшение привлекательности писательства компенсируется сейчас снижением трудоемкости - компьютеры и интернет позволяют быстро создавать и распространять тексты.
Ну и в конце, я бы хотел провести четкую грань отделяющую графоманов от людей пишущих в стол. Мне нравится Ю.Ким
Шумит прозаиков орава.
Один другого превзошёл.
Но тыщу лет и трижды слава
Тому, кто ныне пишет в стол !
Вот мы пришли, вот мы проходим
Сквозь дурь и одурь наших лет.
Своим пребудущим отродьям
Какой оставим мы портрет ?
Он здесь.
Он как в массивной раме.
Вот в этом письменом столе -
Лежит до срока в темноте
И смотрит острыми глазами.
И ещё очень важный момент - писатель может быть плохим писателем и не быть графоманом. По воспоминанию Шаламова, Светлов сказал ему:
Подождите. Я вам кое-что скажу. Я, может быть, плохой поэт, но я никогда ни на кого не донес, ни на кого ничего не написал.
Светлов был наверное не слишком одаренным поэтом, но не был графоманом. Он писал то что нужно, и издавался, и получал за свои публикации деньги. Возможно, издавался именно благодоря тому, что адекватно себя оценивал.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2017-09-29 07:51 am (UTC)в масштабе страны, истории, литературы. знаю несколько таких, моих современников. но некоторых уже нет, а вот всякие верочки полозковы, дОлжные в прошлые времена быть не более, чем секретаршами из процитированного рассказа, на коне сейчас и почитаются за больших поэтесс...
эх...
no subject
Date: 2017-09-29 09:54 am (UTC)Ну сейчас то гораздо проще таланту пробиться :)
no subject
Date: 2017-09-29 10:09 am (UTC)no subject
Date: 2017-09-29 10:26 am (UTC)