был ещё вариант, где они же четверо на тех же дачах, только на Е. - рыженная шубища, а на В. - голубая дутая пуховка до колен; (прочие в том же, что и здесь)
ну да, совсем не плохо.... — А, ты эти шапки, которые здесь шьют, имеешь в виду! Так это я давно уже, месяца два тому назад, получил и отдал племяннику. Он как увидел ондатру, так чуть с ума не сошел. — Тебе дали ондатровую шапку? — удивился Ефим — Да,— рассеянно подтвердил Мыльников,— ондатровую. А что? — А ничего,— скромно сказал Ефим.— Баранову, например, дали из кролика. Ну, ты же у нас,— Ефим льстиво улыбнулся,— живой классик.
Карьера Мыльникова по непонятным Ефиму причинам сложилась более успешно, чем его собственная, хотя Мыльников писал не только о хороших людях, писал не так много и печать его больше ругала, чем хвалила. Но обруганные книги Мыльникова привлекли внимание, были переведены на несколько языков, и начальству приходилось с этим считаться. Мыльникова, несмотря на ругань, продолжали печатать и даже выпускали за границу в составе разных делегаций и отдельно. Наблюдая за карьерой Мыльникова, Ефим видел, что для большого успеха гораздо выгоднее время от времени вызывать недовольство начальства, но при этом уметь балансировать и что одни только хвалебные отзывы критиков на самом деле ничего не значат: тебя одновременно и хвалят и презирают. На свои заграничные гонорары Мыльников купил себе экспортную «Волгу» (другие писатели, в лучшем случае, ездили на «Жигулях»), видеомагнитофон, а дома угощал гостей виски и джином.
no subject
Date: 2017-10-08 08:13 am (UTC)только на Е. - рыженная шубища,
а на В. - голубая дутая пуховка до колен;
(прочие в том же, что и здесь)
no subject
Date: 2017-10-08 10:30 am (UTC)no subject
Date: 2017-10-08 02:39 pm (UTC)no subject
Date: 2017-10-08 03:03 pm (UTC)— А, ты эти шапки, которые здесь шьют, имеешь в виду! Так это я давно уже, месяца два тому назад, получил и отдал племяннику. Он как увидел ондатру, так чуть с ума не сошел.
— Тебе дали ондатровую шапку? — удивился Ефим
— Да,— рассеянно подтвердил Мыльников,— ондатровую. А что?
— А ничего,— скромно сказал Ефим.— Баранову, например, дали из кролика. Ну, ты же у нас,— Ефим льстиво улыбнулся,— живой классик.
Карьера Мыльникова по непонятным Ефиму причинам сложилась более успешно, чем его собственная, хотя Мыльников писал не только о хороших людях, писал не так много и печать его больше ругала, чем хвалила. Но обруганные книги Мыльникова привлекли внимание, были переведены на несколько языков, и начальству приходилось с этим считаться. Мыльникова, несмотря на ругань, продолжали печатать и даже выпускали за границу в составе разных делегаций и отдельно. Наблюдая за карьерой Мыльникова, Ефим видел, что для большого успеха гораздо выгоднее время от времени вызывать недовольство начальства, но при этом уметь балансировать и что одни только хвалебные отзывы критиков на самом деле ничего не значат: тебя одновременно и хвалят и презирают.
На свои заграничные гонорары Мыльников купил себе экспортную «Волгу» (другие писатели, в лучшем случае, ездили на «Жигулях»), видеомагнитофон, а дома угощал гостей виски и джином.