Мы ленивы и нелюбопытны

kiowa_mike каждый день выкладывает в свой блог по стихотворению Городницкого. И я прочел у него много новых и хороших. А у меня, кстати, дома есть книжки Городницкого (и даже с автографами!), но я вот не читаю их что-то. Узнаю стихи из ЖЖ...
Принять таблетку и уснуть,
Одолевая понемногу
Ежевечернюю тревогу,
Не покидающую грудь.

Твой путь расчерчен, как чертёж, —
Ищи спасенья в валидоле;
Мать умерла от этой боли,
И ты от этого умрёшь.

Не подыхал ты в лагерях,
Не пострадал за убежденья, —
Выходит, странный этот страх
Ты унаследовал с рожденья,

Перед звонком внезапным в дверь,
Перед ночною телеграммой.
Сжимает сердце он упрямо,
А ты не верь ему, не верь.

Он закодирован в крови
Ещё со дней царя Ивана,
А ты таблеткой адельфана
Его попробуй задави.

p.s. Сравните с Кривиным Но будут долго длиться времена, испуганные временем Ивана.

Американец

У Войновича есть маленький рассказик:
Есть у меня один знакомый. Американец. Профессор. По фамилии, представьте себе, Рабинович. Так вот этот самый Рабинович, который профессор, жил, значит, короткое время в Москве, в гостинице «Россия». А его дружки, тоже американцы, поселились в то же самое время в гостинице «Метрополь». Этот профессор, который Рабинович, решил зачем-то их навестить. Явился в гостиницу «Метрополь» и прошел к своим дружкам безо всяких препятствий. Ну, посидели они, как водится, выпили джин или виски, само собой, без закуски, почесали языками, да и пора расходиться. Откланялся Рабинович, выходит из гостиницы «Метрополь», за угол к площади Дзержинского заворачивает. Тут его двое молодцов, не говоря худого слова, хватают, руки за спину крутят и запихивают в серый автомобиль.
– Что? – кричит Рабинович. – Кто вы такие и по какому праву?
– А вот это мы тебе скоро как раз и объясним, – обещают молодцы многозначительно.
Везут, однако, не в КГБ, а в милицию. Волокут в отделение и прямо к начальнику. Докладывают: «Так мол и так, захвачен доставленный гражданин с поличным при посещении в гостинице „Метрополь“ американских туристов».
– Ага, – говорит начальник и вперяет свой взор в Рабиновича. – Как твоя фамилия?
Рабинович говорит: «Рабинович». Само собой, от подобного обращения немного струхнув.
– Ах, Рабинович! – говорит начальник, довольный не столько тем, что еврейская, а тем, что простая фамилия. Такая же простая, как Иванов.
– Да ты что, – говорит, – Рабинович! Да кто тебе разрешил Рабинович? Да я тебя, Рабинович!
И руками машет чуть ли не в морду. Потом все же гнев свой усмирил и прежде, чем в морду заехать, «Паспорт, – говорит, – предъяви!»
Рабинович сам не свой, руки дрожат – достает из не очень широких штанин, но не красно-, а синекожую паспортину. А на ней никаких тебе молотков, никаких таких сельскохозяйственных орудий, а такая, знаете ли, золотом тисненная птица, вроде орла.
Начальник взял это в руки, ну точно, по Маяковскому, как бомбу, как ежа, как бритву обоюдоострую. И само собой, как гремучую в двадцать жал, змею двухметроворостую.
– А, так вы, стало быть Рабинович, – говорит начальник и сам начинает синеть под цвет американского паспорта. – Господин Рабинович! – делает он ударение на слове «господин» и краснеет под цвет советского паспорта. – Извините, – говорит, – господин Рабинович, ошибка произошла, господин Рабинович, мы, господин, Рабинович, думали, что вы наш Рабинович.
Опомнился Рабинович, взял свой паспорт обратно.
– Нет, – говорит с облегчением. – Слава Богу, я не ваш Рабинович. Я – их Рабинович.
И вот, опаньки, прям современное видео как к нему подходит: