(no subject)

В ту же секунду Алиса не раздумывая ринулась за ним.
А кой о чем подумать ей не мешало бы -
ну хоть о том, как она выберется обратно!

В продолжение https://marigranula.livejournal.com/880498.html о сериале Gypsy. В сериале одно из главных мест, куда ходит героиня - кофейня Кроличья нора, где она и вступает в отношения с девушкой своего пациента. Название кофейни - явная аллюзия на кроличью нору из Алисы в стране чудес, куда от скуки Алиса не подумав бросается за кроликом.

Главная героиня тоже хочет чего-то необычного, противоположного ежедневной рутине - но Алиса то в конце концов выбралась из норы без потерь, ведь это был лишь ее сон. А вот для главной героини это было явной былью: обман мужа, нарушение закона... Поиски адреналина героиней оканчиваются как для Чебурашки в известном анекдоте про прыжок с парашютом.
-Гена, а при прыжке с парашютом адреналин выделяется?
-Да, Чебурашечка.
-Ой Гена, я весь в адреналине!

За зеленой дверью в белой стене

      В СССР до середины пятидесятых существовал не социальный лифт, а социальное чертово колесо. Люди возносились вверх и затем падали вниз. И я говорю не только о скатившихся вниз по социальной лестнице в результате революции и о попавших в лагеря. В СССР, личная собственность человека была очень ограничена, и большая часть всего, чем он пользовался - человек получал от государства во временное пользование. Очередь на квартиру, пайки и заказы, спецсанатории, пионерлагеря, дачи и спецбольницы. Даже просто отправленный в отставку человек всего этого лишался. А вспомним еще и эвакуацию во время войны
Дымятся снежные холмы,
И ночи нет конца.
Эвакуированы мы, -
И нет у нас отца.
Забыл я дом арбатский наш,
Тепло и тишину.
А кампания врачей-убийц и космополитов еще дополнительно стукнула евреев, которые уже совсем полагали и чувствовали себя членами особой общности - советского народа, и вдруг - опаньки - они оказались опять евреями. Особенно все это касалось конечно не пролетариев (у них по любому не было много чего), а более высокопоставленных сотрудников.
      То что происходило - по выражению Кима, лебеди превращаются в гадких утят. То есть, страна генерировала большое количество образованных гадких утят, которые, однако, уже знали, что они лебеди. Это очень важный момент - вообще очень много людей жило в плохих условиях, но они и не претендовали на что более-менее успешное. Их в этом успешном никогда и не было. А вот интеллигенция опиралась на свой пик успеха, высшую точку в этом чёртовом колесе
Когда поэты, холодея
От пят до кончика пера,
Писали оды для злодея,
В надежде славы и добра.
как на точку отсчета, и дальше должна была как-то пережить свое падение. В принципе, в далекие времена, каждый боярский род рисковал, поддержав неправильного претендента на престол, полететь вниз - но и внизу они опирались на свой аристократизм. У советских интеллигентов этого аристократизма не было, и они искали другие пути (в том числе, создавая какой-то свой новый аристократизм).
      Именно отсюда берет свое начало любовь к нематериальному багажу, который власти не могут отнять у человека. Отсюда же - попытки воспроизводства аристократического благородства и стремление избежать унижения, не любовь к тому, что интеллигенция окрестила торгашеством и холуйством. Отсюда же - песни и тексты, рассказывающие о том, как пережить злые времена. Посмотрите на символичный прямой спор между веком 20 и веком 19:
Век 19: Не дай мне бог сойти с ума.

Нет, легче посох и сума;

Век 20: Уйти в бега, сойти с ума
Теперь уж поздно для меня.
Отсюда же - негативное отношения к материальному. Иногда нелюбовь к материальному привязывают к советской идеологии: Хрущев, пообещав построить коммунизм, где от каждого по способностям, а каждому по потребностям, понимал, что в условиях тотального дефицита, умение людей ограничивать свои собственные потребности является необходимым. Но бОльшую роль, мне кажется, играла именно потребность самой интеллигенции, а партийная пропаганда просто снабжала людей подходящей рационализацией.
      Я далек от мысли, что вся интеллигенция пережила этот виток на чертовом колесе, но те что пережили - создали дискурс, который интеллигенция постепенно впитывала.