(no subject)
Nov. 14th, 2021 11:06 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
marigranulaВ продолжение поста https://marigranula.livejournal.com/527949.html, цитата из Битова:
Лева рос в так называемой академической среде и с детства мечтал стать ученым. Но только не филологом, как отец и, кажется, дед, не «гуманитарием», а скорее уж биологом… Эта наука казалась ему более «чистой», вот как. Ему нравилось, как по вечерам мама приносила отцу в кабинет крепкий чай. Отец расхаживал по темной комнате, позвякивал ложечкой по стакану, говорил что-то маме так же негромко, как неярко горел свет, выхватывая из мрака лишь стол с бумагами и книгами. Когда никого не было дома, Лева заваривал себе чай покрепче и пил его через макаронину, и ему казалось тогда, что на голове у него черная академическая камилавка. «Как отец, но покрупнее, чем отец…»
Именно в этой позе прочел он свою первую книгу, и были это «Отцы и дети». Предметом особой его гордости стало, что первая же книга, которую он прочел, оказалась книга толстая и серьезная. Он немного кичился тем, что никогда не читал тоненьких детских, никаких ни Павок, ни Павликов (не сознавая, что его заслуга – вторая: этих книжек просто не было в доме Одоевцевых: причина не объявлялась и не выяснялась – она исполнялась…). [...] Когда же он прочитал «всего» Пушкина и сделал в школе доклад к стопятидесятилетию поэта, то, право, не знал уже, что может требоваться еще на пути, который так легко ему распахнулся и предстоял: все было уже достигнуто, а времени оставалось впереди так же много, как в детстве. Чтобы стерпеть это ожидание, нужна была «сила воли», магическая духовная категория тех лет, почти единственная, какую уловил Лева извне семейной цитадели. Именно в этом глубоком кресле, в котором он утопал так, что только и виднелась что черная камилавка, преподал он себе первые уроки мужества, потому что той же силы воли, которой хватало Маресьеву на отсутствие ног, не хватало Леве на наличие рук. Тогда ли он заявил, что естественные науки влекут его более гуманитарных… но это было бы уже слишком психоаналитично. Родители, отметив про себя гуманитарные склонности сына, не перечили его естественным наклонностям…
Из газет Лева любил читать некрологи ученых. В некрологах ученым находил он необыкновенно приятный тон благопристойности и почтения и тогда воображал себя не иначе как уже стариком, окруженным многочисленными учениками, членом многочисленных ученых обществ, а собственную жизнь – каким-то непрерывным чествованием. В некрологах поминался и неутомимый труд, несгибаемая воля и мужество – но это как-то само собой разумелось, такое и маленький Лева понимал, что без этого самого «труда» – все «лишь пустое мечтательство», но главным в этих мечтах оставался все-таки крепкий чай, камилавка и все то многообразное безделье, которое причиталось заслужившим людям (или, как принято говорить почему-то, «заслуженным»), по-видимому, по праву.
Их дом [...] был населен многочисленной профессурой: вымирающими старцами и их деканствующими детьми и аспирантствующими внуками (хоть и не во всех семьях преемственность складывалась столь успешно), – потому что по соседству располагались три высших учебных заведения и несколько научно-исследовательских.
Лева рос в так называемой академической среде и с детства мечтал стать ученым. Но только не филологом, как отец и, кажется, дед, не «гуманитарием», а скорее уж биологом… Эта наука казалась ему более «чистой», вот как. Ему нравилось, как по вечерам мама приносила отцу в кабинет крепкий чай. Отец расхаживал по темной комнате, позвякивал ложечкой по стакану, говорил что-то маме так же негромко, как неярко горел свет, выхватывая из мрака лишь стол с бумагами и книгами. Когда никого не было дома, Лева заваривал себе чай покрепче и пил его через макаронину, и ему казалось тогда, что на голове у него черная академическая камилавка. «Как отец, но покрупнее, чем отец…»
Именно в этой позе прочел он свою первую книгу, и были это «Отцы и дети». Предметом особой его гордости стало, что первая же книга, которую он прочел, оказалась книга толстая и серьезная. Он немного кичился тем, что никогда не читал тоненьких детских, никаких ни Павок, ни Павликов (не сознавая, что его заслуга – вторая: этих книжек просто не было в доме Одоевцевых: причина не объявлялась и не выяснялась – она исполнялась…). [...] Когда же он прочитал «всего» Пушкина и сделал в школе доклад к стопятидесятилетию поэта, то, право, не знал уже, что может требоваться еще на пути, который так легко ему распахнулся и предстоял: все было уже достигнуто, а времени оставалось впереди так же много, как в детстве. Чтобы стерпеть это ожидание, нужна была «сила воли», магическая духовная категория тех лет, почти единственная, какую уловил Лева извне семейной цитадели. Именно в этом глубоком кресле, в котором он утопал так, что только и виднелась что черная камилавка, преподал он себе первые уроки мужества, потому что той же силы воли, которой хватало Маресьеву на отсутствие ног, не хватало Леве на наличие рук. Тогда ли он заявил, что естественные науки влекут его более гуманитарных… но это было бы уже слишком психоаналитично. Родители, отметив про себя гуманитарные склонности сына, не перечили его естественным наклонностям…
Из газет Лева любил читать некрологи ученых. В некрологах ученым находил он необыкновенно приятный тон благопристойности и почтения и тогда воображал себя не иначе как уже стариком, окруженным многочисленными учениками, членом многочисленных ученых обществ, а собственную жизнь – каким-то непрерывным чествованием. В некрологах поминался и неутомимый труд, несгибаемая воля и мужество – но это как-то само собой разумелось, такое и маленький Лева понимал, что без этого самого «труда» – все «лишь пустое мечтательство», но главным в этих мечтах оставался все-таки крепкий чай, камилавка и все то многообразное безделье, которое причиталось заслужившим людям (или, как принято говорить почему-то, «заслуженным»), по-видимому, по праву.
Их дом [...] был населен многочисленной профессурой: вымирающими старцами и их деканствующими детьми и аспирантствующими внуками (хоть и не во всех семьях преемственность складывалась столь успешно), – потому что по соседству располагались три высших учебных заведения и несколько научно-исследовательских.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2021-11-14 09:44 am (UTC)Я бы мог описать стиль жизни и работы родителей с сарказмом, имитирующим битовский (хоть и без битовского литературного мастерства), особенно ставши (чуть точнее, завоевавши себе право стать) профессиональным "чистым" математиком, свободным от необходимости думать о тупости исполнителей, рвачестве смежников и т.д.
Но не буду: не эта суета повлияла на мой выбор профессии. Ну, и за возможность жить и работать так, как нравится, пришлось побороться.
no subject
Date: 2021-11-14 12:36 pm (UTC)Да Битов не высмеивает среду, он высмеивает своего героя.
"Я бы мог описать стиль жизни и работы родителей с сарказмом, имитирующим битовский"
Зачем? И у меня мама была инженер-строитель, а папа разрабатывал ультрацентрифуги для биохимии...
"Ну, и за возможность жить и работать так, как нравится, пришлось побороться."
Вот это да, мне тоже больше нравятся люди, сами выбравшие себе свою стезю, а не остающиеся в зоне комфорта. Я и Наташей восторгаюсь именно за это, кстати.
Но я ни в какой мере не осуждаю людей идущих по стопам родителей, почему бы и нет?
no subject
Date: 2021-11-14 01:32 pm (UTC)Я не думаю, что кто-то осуждает. Осуждают непотизм и ситуацию, когда люди не идут по стопам, а едут на плечах родителей и въезжают таким образом на чужие места.
До определённого момента это не очень страшно: если профессорский сын принят студентом на "папин" факультет, ущерб от этого сравнительно невелик (да, возможно, занял чужое место, одно из нескольких десятков, но экзамены всё равно лотерея), если только сын не полный дебил.
А вот если (когда) профессорский сын занимает папину кафедру и в рамках конкурентной борьбы начинает гнобить всех, кто сильнее/умнее/достойнее его, чтоб удержаться, — вот эта ситуация ведёт в долгой перспективе к катастрофе.
На самом деле не надо быть биологическим родственником. Если тот же профессор, выходя на пенсию, проталкивает на должность завкафедры своего бывшего аспиранта, и не за то, что тот талантливее других, а за то, что продолжает дело своего руководителя и окружает того ореолом преклонения, — всё ещё хуже, поскольку меньше бросается в глаза, но не менее пагубно для кафедры/лаборатории. Это называется инбридингом и в приличных местах рассматривается как одна из главных угроз здоровому развитию кафедры/отделения/факультета.
no subject
Date: 2021-11-14 07:37 pm (UTC)А вот
"от же профессор, выходя на пенсию, проталкивает на должность завкафедры своего бывшего аспиранта, и не за то, что тот талантливее других, а за то, что продолжает дело своего руководителя"
да, встречал. Тут ничего не поделаешь, люди очень ценят лояльность....
no subject
Date: 2021-11-15 05:58 am (UTC)Лояльность лояльности рознь. Можно быть лояльным к человеку, предоставлять ему все возможности для работы и после выхода на пенсию, скажем.
И может быть другая лояльность, — "верность выбранному направлению в науке". Сплошь да рядом случается, что некая деятельность (хоть в математике, хоть в биологии) "переживает себя": всё интересное уже сделано и открыто, то, что осталось неизвестным, останется неприступным до появления принципиально новых идей и методов, которые могут прийти только со стороны, но "уникальный творческий коллектив" продолжает упрямо скрести по сусекам.
В мире чистогана и капитала эта проблема решается прекращением финансирования на конкурсной основе. Не выигрываешь гранты (хотя бы каждый третий раз) — нет денег на исследования, стипендии для студентов/аспирантов/постдоков (а иначе кто работать-то будет?). Труднее всего с профессорами, у которых tenure/квиют, и которые всю жизнь занимались тем, что потеряло актуальность. Уволить их нельзя, диктовать им, чем заниматься тоже не принято. Приходится в рамках штабных игр как-то реорганизовывать отделения/департаменты...
А в тех местах/странах, где подобные dead wood за время профессиональной карьеры обросли административными связями, влиятельными знакомствами, чинами в разных академиях и членством в разных высших комитетах, — таки проблема. Такого большого человека не задвинешь на задний план, приходится создавать синекуры...
В СССР это была очень серьёзная проблема. Появлялась какая-то задача, научная, техническая или военная. Под такую задачу после некоторой подковёрной борьбы обычно создавали целый институт, — под начальством директора (академика или членкорра) и замдиректора (из ВПК), утверждали штатное расписание (сколько научных сотрудников разного ранга, ... , сколько охранников/гардеробщиков/уборщиц понадобится), выделяли помещение (начиналось с коридора в здании какого-нибудь существующего института, но строительство собственного здания бывало первоочередной задачей). В результате подобного подхода в опртимистическом варианте поставленную задачу худо-бедно решали за несколько лет, ещё некоторое время "добирали" соседние задачи, а потом созданный полноценный институт со штатами, помещением, налаженным сотрудничеством с ВУЗами оказывался перед перспективой самому себе придумывать "поручения Партии и правительства". Иногда получались прорывы в науке (они всегда случаются там, где их не ждут), но чаще болото зарастало ряской и начинало заметно пованивать.
no subject
Date: 2021-11-15 11:58 am (UTC)Вспомните, Эйнштейн написал (и то его пришлось передавать специально) одно письмо Рузвельту, а Капица переписывался с Сталиным. В середине войны на физфак МГУ приезжала комиссия во главе с Молотовым разбираться с тамошней ситуацией, Лысенко пожаловался напрямую Сталину на сына Жданова, и Сталин сыну жданова вломил....
Кстати, структура институтов Планка в Германии несколько похожа на советскую систему.
no subject
Date: 2021-11-14 10:18 pm (UTC)Не стал бы это так драматизировать.
Гораздо хуже, когда им оказывается бесталанный лизоблюд. Встречал не раз. И в науке, и на производстве. В некоторых сам ошибался, причём — глядя со стороны. До сих пор обидно, как тесть ошибся в своём преемнике. Но это были последние годы Союза. Пришли новые времена и преемник всё развалил. И довольно быстро.
no subject
Date: 2021-11-15 05:04 am (UTC)Иногда бывало в самом деле так. Я всё больше из области математики примеры привожу, поскольку именно в ней ориентируюсь лучше. Математики настолько трепетно относятся к своей научной генетике, что специальный сайт организовали, — математическую генеалогию. Там (конечно, не без натяжек, — не всегда отношения "руководитель — докторант" бывали идентичны отношениям "учитель — ученик", наиболее заметные исключения — автодидакты) описано, кто у кого был формальным научным руководителем диссертации (Ph.D., она же к.ф.-м.н.).
У великого Колмогорова перечислены прямых 82 ученика, из которых несколько десятков в свою очередь стали ведущими математиками. Не все они стали математиками (хотя тот же Обухов, например, стал академиком и выдающимся физиком атмосферы, многолетним директором замечательного института). Поражает широта спектра: тут и универсалы Дынкин, Арнольд и Гельфанд, и логики Успенский и Мартин-Лёф, алгебраист Мальцев, комплексный аналитик Витушкин, хотя самая блистательная плеяда — в области теории вероятности и динамических систем (Синай, Добрушин, Гнеденко, Прохоров, ...). Каждый из них очень быстро вышел из гигантской тени своего Учителя (а Колмогоров, несомненно, был таковым во всех отношениях) и стал лидером в своём направлении математики.
И в качестве антитезы — А. В. Михалёв, тоже из МГУ. За тем записан аж 101 ученик-аспирант, но разница — небо и земля. Не вдаваясь в поимённый список, чтобы никого не обидеть, достаточно заметить: подавляющее большинство из этих защитившихся аспирантов покинули математику и никому не известны. Внести их в базу данных мог единственный человек, — сам Михалёв. К счастью, административные рычаги влияния у него были невелики, и "знаменитую советскую школу" он не построил только потому, что не выколотил себе участок для стройплощадки. Хотя сам А.В. очень приличный человек, никогда никому не делал гадостей (уже само по себе это немалая заслуга для профессора мехмата с таким стажем) и его бывшие "ученики" очень хорошо к нему относятся.
>>> Пришли новые времена и преемник всё развалил.
Это другая проблема. Хороший и совершенно честный учёный может оказаться плохим администратором и ещё худшим "дипломатом", общаясь с внешними силами. И наоборот.
no subject
Date: 2021-11-15 10:32 am (UTC)Я как-то больше про физиков.
Это другая проблема.
Не соглашусь. Да, хороший учёный может быть никаким организатором. Наоборот — намного реже. Всё-таки, чтобы быть хорошим организатором в науке, надо быть и хорошим специалистом. Не супер, конечно, но всё-таки.
Возможно, кстати, что в среде "чистой науки" проблема выглядит отчётливее
no subject
Date: 2021-11-15 10:45 am (UTC)Такой вариант нередко оказывается хорошим: администратор, понимающий нужды и потребности подшефной "паствы", знающий, кто есть кто в сообществе, лишённый личных "творческих амбиций", — всё это очень полезно.
Вот только в условиях "академической свободы и демократии" вдобавок к административным талантам надо ещё иметь дипломатические навыки и психологическую практику (поскольку дело приходится иметь с фриками, способными на совершенно непредсказуемые поступки).
no subject
Date: 2021-11-15 11:09 am (UTC)no subject
Date: 2021-11-15 03:07 pm (UTC)Кстати, Леман о Садовничем(они однокурсники) тоже сказал, что за всё время от него никакой гадости не было, и когда его назначили завкафедрой ТЧ, он ясно дал понять что ничего трогать и ни во что вмешиваться не будет.
no subject
Date: 2021-11-14 10:23 am (UTC)no subject
Date: 2021-11-14 12:12 pm (UTC)no subject
Date: 2021-11-14 01:40 pm (UTC)Будучи забаненным, я не могу сообщить ему об этом лично.
no subject
Date: 2021-11-15 04:18 am (UTC)Только дело не во взглядах.
no subject
Date: 2021-11-15 03:28 am (UTC)Забавное совпадение: у нас тоже папа-филолог, сын Лева. Вот только мама-биологи, а сам Лев сейчас учится в ЛЭТИ.
no subject
Date: 2021-11-15 11:59 am (UTC)no subject
Date: 2021-11-15 04:23 am (UTC)no subject
Date: 2021-11-15 05:38 am (UTC)