Пророки

[marigranula]

        Лева Одоевцев в Пушкинском доме пишет работу Три пророка (Пушкина, Лермонтова, и Тютчева) и она становится по существу его заявкой на преемственность в большой науке своему отцу и деду. Ну в каком то смысле, как преемственность между авторами трех стихотворений называющихся Пророк
        Я вот тоже решил сравнить трех пророков, и мне представляется, что Пророки Лермонтова и Аронова относятся к самым сильным вещам этих поэтов:
Пушкин:

Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился, —
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он.
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он, —
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».

Лермонтов:
С тех пор как вечный судия
Мне дал всеведенье пророка,
В очах людей читаю я
Страницы злобы и порока.
Провозглашать я стал любви
И правды чистые ученья:
В меня все ближние мои
Бросали бешено каменья.
Посыпал пеплом я главу,
Из городов бежал я нищий,
И вот в пустыне я живу,
Как птицы, даром божьей пищи;
Завет предвечного храня,
Мне тварь покорна там земная;
И звезды слушают меня,
Лучами радостно играя.
Когда же через шумный град
Я пробираюсь торопливо,
То старцы детям говорят
С улыбкою самолюбивой:
«Смотрите: вот пример для вас!
Он горд был, не ужился с нами:
Глупец, хотел уверить нас,
Что бог гласит его устами!
Смотрите ж, дети, на него:
Как он угрюм, и худ, и бледен!
Смотрите, как он наг и беден,
Как презирают все его!»

Аронов:
Не знал он хлеба и пощады.
Но, в наше заходя село,
Встречал он, как само тепло,
Улыбки добрые и взгляды,
И много легче время шло,
А мы и вправду были рады –

Но вот зеркальное стекло:

А мы и вправду были рады,
И много легче время шло,
Улыбки добрые и взгляды
Встречал он, как само тепло,
Но в наше заходя село,
Не знал он хлеба и пощады
          Не трудно заметить, что каждое стихотворение жестче предыдущего. Если Пушкин фокусирует внимание на взаимоотношения пророка и бога, то у Аронова бог вообще отсутствует, есть только взаимоотношения пророка и людей. И судьба пророков становится все тяжелее - такие уж времена. В Гололедеце Терца, один из героев в будущем вообще уверен, что Пушкина расстреляли - а как могла по другому сложиться судьба поэта?
        Кстати, мне кажется, путь этих трех пророков в какой-то степени повторяли очень многие - думали, что будет как в Пушкинском Пророке, а получалось как в Лермонтовском.
UPD zarathustra66 заметил, что Пушкин довольно точно описал классическое шаманское посвящение, включая замену органов, не считая прочего.

Comments

[zarathustra66.livejournal.com]

Интересно отметить, что Пушкин довольно точно описал классическое шаманское посвящение, включая замену органов, не считая прочего. Откуда он знал такие подробности?.. А Лермонтов судьбу Заратуштры, её первую часть, не считая "хепиэнда", когда его взял под покровительство князь Виштаспа. Интересно, был ли знаком Лермонтов с Авестой? Вроде тогда уже появлялись европейские переводы

[marigranula.livejournal.com]

Добавлю в пост.

[kassandra-1984.livejournal.com]

А вот что по этому поводу написал Владимир Соловьев: Не скрою от читателя, что цель моего «Пророка» — восполнить или, так сказать, завершить соответствующие стихотворения Пушкина и Лермонтова. Пушкин представляет нам пророка чисто библейского, пророка времен давно минувших, когда, с одной стороны, прилетали серафимы, а с другой стороны, анатомия, находясь в младенчестве, не препятствовала вырывать у человека язык и сердце и заменять их змеиным жалом и горячим углем, причиняя этим пациенту лишь краткий обморок. Пророк Лермонтова, напротив, есть пророк настоящего, носитель гражданской скорби, протестующий против нравственного упадка общественной среды и ею натурально изгоняемый. Согласно духу современности, в стихотворении Лермонтова нет почти ничего сверхъестественного, ибо хотя и упомянуто, что в пустыне пророка слушали звезды, но отнюдь не говорится, чтобы они отвечали ему членораздельными звуками. Мой пророк, наконец, есть пророк будущего (которое, может быть, уже становится настоящим); в нем противоречие с окружающею общественной средой доходит до полной несоизмеримости. Впрочем, я прямо продолжаю Лермонтова, как он продолжал Пушкина. Но так как в правильном развитии всякого сюжета третий момент всегда заключает в себе некоторое соединение или синтез двух предшествовавших, то читатель не удивится, найдя в моем, третьем пророке мистический характер, импонирующий нам в пророке Пушкина, в сочетании с живыми чертами современности, привлекающими нас в пророке Лермонтова. Но пусть дело говорит за себя:

Угнетаемый насилием

Черни дикой и тупой,

Он питался сухожилием

И яичной скорлупой.

Из кулей рогожных мантию

Он себе соорудил

И всецело в некромантию

Ум и сердце погрузил.

Со стихиями надзвездными

Он в сношение вступал,

Проводил он дни над безднами

И в болотах ночевал.

А когда порой в селение

Он задумчиво входил,

Всех собак в недоумение

Образ дивный приводил.

Но, органами правительства

Быв без вида обретен,

Тотчас он на место жительства

По этапу водворен

[marigranula.livejournal.com]

Я не очень понимаю, почему автор решил, что Пушкинский пророк — библейский, а Лермонтовский — нет, поскольку именно Лермонтовский пророк близок к ветхозаветным, а Пушкинский — нет, никто в Библии над пророками операций по замене органов не проводил, это ближе к шаманизму.

[kassandra-1984.livejournal.com]

Вы правы, но автор явно исходит из расхожих представлений своего времени.

[marigranula.livejournal.com]

А когда жил автор?

[kassandra-1984.livejournal.com]

Стих написан в 1886 году. в 1900 он умер.

[ymarkov.livejournal.com]

почему автор решил, что Пушкинский пророк — библейский

Видать, шестикрылый серафим его попутал.

Судьба же лермонтовского пророка вроде бы достаточно универсальна.

(Кстати, интересно: обыгрывал ли кто-либо кроме Войскунского и Лукодьянова идею усвоения информации через желудок? Йехезкель 2.)

[marigranula.livejournal.com]

Но кстати у Исайи серафимы же просто летали и славили господа, никого не оперировали :))

[igparis.livejournal.com]

1) У Пушкина — "хирургическое" преодоление известных трёх "обезьянних" дефектов: не слышать, не говорить, не видеть.

Актуально было бы и 4-е преодоление: моих перстов коснулся он и отбрал мой смартофон...

2) Серафим почему-то пренебрёг естественной анестезией пациента, её устранив (см. выше) сначала - и лишь затем ампутировал сердце... хотя мог бы в обратном порядке. Вывод: серафим применял анестезию искусственную (вырывание языка — перстами "как сон").

3) Серафим, улучшив так чудесно средства связи поэта, и не подумал с ним поделиться своими многочисленными крыльями:

т.е. жечь сердца людей поэт был вынужден обходя их тупо пешком... — продолжать "влачиться"...хотя уже по более здоровой местности.

4) Успех всего этого внешне эффектного предприятия предсказуем: вышеупомянутые "сердца людей" — остальных, подлежащих "жжению", никакими серафимами, конечно, вынуты и заменены не были — и их языки-уши-глаза и подавно.

5) "Успех" и описан у Лермонтова, применившего взгляд не мистико-романтический, а чисто и прямо земной.

6) Окончательный вывод вдумчивого читателя-реалиста (не романтика) обоих стихотворений должен быть атеистическим: Всевышний преуспел бы в исполнении своей воли, если бы послал не одного серафима к одному пророку, а несколько миллиардов серафимов ко всем человекам на свете...

Ну, или — всего пару лично Адаму и Еве — своевременно, во времена рёбер, яблок и змиев.

============

+ о тютчевском совсем другом "Пророчестве":

[marigranula.livejournal.com]

Ну... По факту, у героя может просто глюки, он что-то видит, что-то слышит непонятное...

[igparis.livejournal.com]

В сон мне — жёлтые огни,

И хриплю во сне я:

«Повремени, повремени —

Утро мудренее!»

Но и утром всё не так —

Нет того веселья:

Или куришь натощак,

Или пьёшь с похмелья.