Наш человек на Олимпе
Apr. 14th, 2025 08:03 amИнтересно, что при том, что в греческой мифологии боги очень активно вмешиваются в жизнь людей, я не припомню описания активности тех, кто стали богами из людей, например Ганимеда и Геракла. Ну казалось бы, идет Троянская война, боги разделились на поддерживающих греков и троянцев. Ганимед, который родился в Трое, наверное мог бы принять участие в происходящем - в конце концов, Приам приходится ему внучатым племянником, и у него есть прямой интерес в происходящем. И родители некоторых героев сражавшихся под Троей были знакомы Гераклу (ну и Приама и назвали Приамом, потому-что его выкупили у Геракла, когда он сам штурмовал Трою). Но по-видимому, у греков этой идеи "наш человек на Олимпе" не было.
UPD
benni72 обратил внимание на произведение римского автора 3 века AD:
"После Гомера", VIII:427 и далее:
Стены в тот день и врата Илиона разрушили б верно
чада ахейцев, чья виделась неиссякаемой сила,
если бы, с неба взирая, прекрасный в испуге не крикнул
громко тогда Ганимед, опасеньем за дом свой охвачен:
«Зевс-прародитель, коль истинно крови твоей я потомок,
если, тебе повинуясь, оставил я славную Трою
и как награду обрел бесконечную жизнь меж бессмертных,
слух свой склони ко мне ныне, поскольку душа моя плачет!
Не в состоянии видеть я город родимый сожжённым,
а всю семью мою в гибельной сече убитой врагами.
Ни для кого нет на свете печальнее горя, чем это.
Если ты в сердце замыслил такое свершить, то исполни
не пред лицом моим. Легче сносил бы печаль я, когда бы
не присужден был своими глазами подобное видеть.
Ибо позорно и страшно любому глядеть, как отчизну
руки врагов ненавистных на верную смерть обрекают».
Плачем таким угнетал Ганимед огорчённое сердце.
И громовержец Кронид беспросветными тучами тотчас
город Приама священный со всех направлений окутал.
Смертоубийственный бой среди плотного мрака вершился,
и ни один из бойцов не способен был прочих увидеть,
ибо густой пеленой распростерся туман над равниной.
UPD
"После Гомера", VIII:427 и далее:
Стены в тот день и врата Илиона разрушили б верно
чада ахейцев, чья виделась неиссякаемой сила,
если бы, с неба взирая, прекрасный в испуге не крикнул
громко тогда Ганимед, опасеньем за дом свой охвачен:
«Зевс-прародитель, коль истинно крови твоей я потомок,
если, тебе повинуясь, оставил я славную Трою
и как награду обрел бесконечную жизнь меж бессмертных,
слух свой склони ко мне ныне, поскольку душа моя плачет!
Не в состоянии видеть я город родимый сожжённым,
а всю семью мою в гибельной сече убитой врагами.
Ни для кого нет на свете печальнее горя, чем это.
Если ты в сердце замыслил такое свершить, то исполни
не пред лицом моим. Легче сносил бы печаль я, когда бы
не присужден был своими глазами подобное видеть.
Ибо позорно и страшно любому глядеть, как отчизну
руки врагов ненавистных на верную смерть обрекают».
Плачем таким угнетал Ганимед огорчённое сердце.
И громовержец Кронид беспросветными тучами тотчас
город Приама священный со всех направлений окутал.
Смертоубийственный бой среди плотного мрака вершился,
и ни один из бойцов не способен был прочих увидеть,
ибо густой пеленой распростерся туман над равниной.