Гренада моя?

[marigranula]

        В 1926 г. Светлов пишет Гренаду, ставшую потом невероятно популярной песней:

Песня невероятно романтическая, со всеми положенными атрибутами, разве что вместо более конвенциональных парусов -  мчащиеся между небом и землёй эскадроны.
      Но вот что интересно: В те же времена больше миллиона человек переехало из России в США и Палестину, страны едва ли не ещё более дальние и загадочные чем Гренада. Они обжились там, создавая себе хорошую жизнь, а кто-то получая нобелевские премии или создавая огромные компании. Другие же, оставшиеся, мечтали среди разрухи и общего страха о романтических дальних берегах. Почему так? (И да, и Светлов и автор Бригантина поднимает паруса происходили из черты оседлости и могли бы уехать с соплемениками к флибустьерскому синему морю, где бригантина поднимала паруса.) Мешает ли романтика активным действиям? Или наоборот, романтика является какой то компенсацией за избегание этих действий?
      И как противовес - стихотворение жившего в Гренаде Иегуды Галеви:
Прости, о Гренада, прости, край чужбины,
Сиона я жажду увидеть руины.

Испания! Блеск твой и шум отвергаю,
К отчизне стремлюсь я, к далекому краю.

Под небом отчизны я дух успокою,
Священные камни слезами омою.

Забуду о милых, с друзьями порву я,
Лишь странника посох отныне люблю я!

Чрез море направлюсь, достигну пустыни.
Где солнце сжигает остатки святыни.

Там рыщут гиены, насытившись кровью,
Но я, точно братьев, их встречу с любовью

Там совы рыдают, и стонут вампиры, -
Мне стон этот слаще бряцания лиры.

И в львином рыканьи мне будет отрада.
Как в звоне вечернем далекого стада.

Чрез горы и бездны пройду я повсюду,
Обет я исполню, в Сионе я буду!

Увижу гробницы, услышу потоки,
Чьим волнам внимали цари и пророки.

Абарим цветущий! Высоты Синая,
Я плачу от счастья, о них вспоминая!

Пусть жжет меня солнце - я рад буду зною!
То - родины солнце над степью родною!

Пусть в прах среди камней свалюсь я усталый,
То - прах Иудеи, то - родины скалы!

Умру ли в дороге, не жаль мне и жизни -
Умру среди предков, истлею в отчизне!

Comments

[egovoru.livejournal.com]

Мне кажется, "Гренада" - это не просто романтика, но определенно романтика мировой революции, к тому времени еще не выветрившаяся. В "Бригантине" мировой революции в явном виде нет, но, полагаю, и у ее автора пираты в первую очередь ассоциировались именно с революционерами и экспроприацией экспроприаторов.

[75dc287ea30b451.livejournal.com]

Это да. Значительно позднее тема была продолжена Городницким:

"Дрожите, лиссабонские купцы,
Свои жиры студёные трясите,
Дрожите, королевские дворцы
И скаредное лондонское Сити.
На шумный праздник пушек и клинка
Мы явимся незваными гостями.
И никогда мы не умрём, пока
Качаются светила над снастями!"

Тема личного обогащения, характерная для нормального пирата, тут отсутствует вообще: исключительно идейная экспроприация.

[egovoru.livejournal.com]

Да, именно :)

[marigranula.livejournal.com]

Да,конечно, это романтика мировой революции.... Нет чтобы чем-нибудь поприятнее романтизироваться :))

По поводу пиратов — мне кажется это более про дикий выпад своеволья, который интеллигенты во что-нибудь "сублимируют" обычно....

[egovoru.livejournal.com]

Заметьте, что романтический проект тесно смыкается с консервативным: романтики мечтают не только о дальних странах, но и о давно прошедших временах. Может, у Когана тоже такой случай — тоска по временам, когда личная инициатива имела большее значение, чем в современном, все более машинизируемом обществе?

Но еще больше там, конечно, антимещанского, антибуржуазного: за презревших грошевой уют. А это же вполне большевицкая страсть: скорей канарейкам головы сверните и т.д.

[marigranula.livejournal.com]

Да, полностью с Вами согласен — эта ненависть к мещанской стабильности. Впоследствии Городницкий напишет
А я иду, доверчивый влюблённый
Подальше от сервантов и корыт,
Хотя эта ненависть к мещанству наверное не большевистская, а более общая. Экзюпери писал о бедуинах: но те, что заслышат его издалека, теряют голову, словно влюбленные. Вырываются из мирных шатров, из женских объятий, из блаженного сна, вдруг поняв, что величайшее счастье на свете - два месяца пробираться на юг, изнемогать от усталости, терзаться жаждой, ждать, скорчившись под ударами песчаной бури, - и, наконец, на рассвете обрушиться врасплох на легкую кавалерию Атара и, если будет на то воля Аллаха, убить капитана Боннафу.. Не имеет ли это те же корни?

[egovoru.livejournal.com]

Можно еще вспомнить Тараса Бульбу и вообще всю архаическую культуру военной доблести :(

[marigranula.livejournal.com]

не

[tijd.livejournal.com]

романтика мировой революции, к тому времени еще не выветрившаяся

На следующий год после «Гренады» Светлов написал стихотворение «Пирушка».

Пей, товарищ Орлов,
Председатель Чека.
Пусть нахмурилось небо,
Тревогу тая,–
Эти звезды разбиты
Ударом штыка,
Эта ночь беспощадна,
Как подпись твоя.

Александру Михайловичу Орлову (рожденному в Бобруйске под именем Лейба Лейзерович Фельдбин) удалось изведать гренадской романтики. Он был резидентом НКВД в Испании во время испанской Гражданской войны. В 1938 бежал в США и после смерти Сталина опубликовал книжку "The Secret History of Stalin's Crimes".