(no subject)

      Я склонен думать, что интернализированные нормы играют центральную роль в обеспечении коллективного поведения людей в рамках государства.
      Под интернализированными нормами я понимаю нормы, нарушение которых вызывает у человека неприятное ощущение и выполнение которых вызывает релаксацию. Важно, что эти ощущения не связаны с наградами за выполнение нормы и наказаниями за ее нарушение. Разумеется, человек не робот и не выполняет автоматически интернализированные нормы, но напряжение вызванное нарушением норм мотивирует человека их выполнять, хотя разумеется внешние факторы могут перевесить эту мотивацию.
      Я предполагаю что две интернализированные нормы которые позволили Homo sapiens создавать большие сообщества, такие как государства - это норма соблюдения правил установленных легитимной властью и норма помощи друзьям. Без этих интернализированных норм, Homo sapiens был бы Homo economicus, и не платил бы налоги, и не исполнял бы трудовую и военную повинности. Нужно сразу сказать, что понятие "легитимные" и "власть" могут сильно варьироваться. Нужно также заметить, что я не предполагаю что все люди интернализировали эти нормы. По факту, если только часть населения интернализировала норму соблюдения правил установленных легитимной властью, и это правило - участие в совместном наказании не выполняющих определенные требования, то система вполне будет работать.
      Представим себе что в городе живет 1000 мужчин и властитель решает построить стену вокруг города. Для этого он устанавливает правило: все кто не участвует в строительстве стены должны быть наказаны. Если даже 100 человек будут соблюдать эту норму, то они заставят 900 человек строить стену, просто потому что они объединены в выполнении нормы, а остальные нет, и среди этих 900 каждый сам за себя против 100 объединенных.
      Разумеется, конкретная структура нормы играет очень важную роль: Например, если легитимность власти "привязана" к монарху, то смерть монарха приведет к тому, что люди перестанут соблюдать требования властей или они могут начать соблюдать требования лже-монарха (что способствовало восстанию Пугачева и воцарению лжедмитриев).
      В 1917 году, после отставки царя, коммунисты сначала воспользовались нормой помощи друзьям чтобы объединить вокруг себя начальное ядро, а потом население интернализировало новые нормы, что и привело в конечном итоге к победе коммунистов.
      В следующем посте я обращусь к важному вопросу - почему какие-то нормы интернализируются, а другие нет, и более конкретно - почему интернализируются нормы поддерживающие существование государства.

Об одомашнивании Энкиду

        История о знакомстве Гильгамеша и Энкиду описанная в Эпосе о Гильгамеше выглядит довольно странно: жители Урука жалуются богам на гордыню и самоуправство Гильгамеша. В ответ на это боги не пытаются как-то вразумить Гильгамеша, а создают Энкиду, равного по силам Гильгамешу, но поселяют его в степи, где он живет с дикими зверями, защищая их от охотников. Охотник жалуется Гильгамешу, и Гильгамеш посылает проститутку Шамхат соблазнить Энкиду. После недельного секса, удовлетворённый Энкиду идет к пастухам и живет с ними наслаждаясь хлебом, пивом и одеждой (до этого он ел траву и трахался с газелями и пил воду на водопое). В обмен, Энкиду защищает стада от львов и волков. Спустя какое-то время, Энкиду таки идет в Урук, борется там с Гильгамешем, затем мирится с ним, целуется гусары, молчать и становится его соратником-слугой [*]. Они отправляются вдвоем сражаться с чудовищем Хувавой живущем где-то в районе Хермона в кедровом лесу. Хуваву они побеждают, и, не смотря на просьбы Хувавы о пощаде и обещании стать слугой Гильгамеша, Энкиду убеждает Гильгамеша убить Хуваву.
        Довольно странная история. Что она могла означать? У меня есть следующее предположение: Эпос о Гильгамеше потому и сохранился в записанной форме, что он эпос - то есть длинный. Короткие мифы записывать не было особой нужды, их и так помнили. Но при этом длинные эпосы формировались из коротких мифов путем их рекомбинации. Я предполагаю, что начало эпоса о Гильгамеше получилось путем комбинации двух мифов:
1.Боги посылают Энкиду чтобы победить и унизить Гильгамеша. Гильгамеш, однако, не только сильный, но и умный: он посылает Шамхат к Энкиду чтобы Энкиду устал от долгого занятья секса с ней. После этого уже уставший Энкиду борется с неуставшим Гильгамешем, Гильгамеш побеждает (укрощает) Энкиду, и Энкиду, как впоследствии Хувава, соглашается стать слугой-другом Гильгамеша. Вместе с Гильгамешем, Энкиду идет биться с Хувавой, но так как Энкиду не заинтересован в том чтобы у Гильгамеша появился второй слуга, подобный ему если не еще более полезный для Гильгамеша, он уговаривает Гильгамеша убить Хуваву.
Нужно заметить, что Гильгамеш вообще использует попытки богов наказать его в свою пользу: В дальнейшем боги насылают на него огромного быка, но Гильгамеш и Энкиду его побеждают, а мясо раздают людям. А могли бы этого быка и одомашнить, как до того Энкиду, и впрячь в огромный плуг :))
2.Дикий человек живет в степи, защищая животных от людей. Люди переманивают дикого человека к себе в обмен на секс, еду, пиво и одежду; уже не-дикий человек теперь защищает людей и их стада от хищников.
Оба мифа - об одомашнивании дикого человека (хотя и двумя разными но возможно комплементарными путями), и оба включали в себя секс с этим пока еще не одомашненным человеком. Соответственно, они были объединены в один эпос путем вставки второго в первый.
      Объединены в один эпос оказались два подхода к сексу: секс как цивилизующая сила превращающая "дикого" мужчину в социально полезного, и секс как то, что ослабляет мужчину и может быть использовано женщиной во вред ему.
Кстати, поскольку люди наблюдали диких быков, овей, коз, и свиней, которые могли спариваться с домашними, то идея существования где-нибудь дикого, не одомашненного человека, который может заняться сексом с человеком домашним выглядит вполне логично.

*Из более ранних мифов о Гильгамеше мы знаем, что Энкиду изначально был именно слугой, не другом Гильгамеша.

И о парламентах

      Современная форма парламентского управления, при которой члены парламента избираются значительной частью населения и их политическое влияние зависит в основном от факта их избрания, принята практически во всем мире.
      У меня есть подозрение, что это доминирование парламентской формы является по существу наследием борьбы за власть в европейских монархиях. Грубо говоря, европейские монархи под давлением внешних и внутренних факторов вынуждены были согласится на какой-либо орган ограничивающий их власть. И монархи соглашались на выборный парламент как наименее эффективный на их взгляд и представляющий для них наименьшую угрозу (по сравнению например с советом оппозиционно настроенных аристократов). Постепенно парламентская форма правления была рационализирована как самая эффективная и продолжила быть использована или была адаптирована другими государствами по принципу карго-культа.